Судебная практика: снижение очередности долга, покупка до банкротства и ответственность управляющего

Судебная практика: снижение очередности долга, покупка до банкротства и ответственность управляющего

В рамках дела о банкротстве компании «ТрансРесурс» возникла ситуация, когда Надежда Соколова заявила о переходе прав требования на сумму 20,6 млн рублей на основании договора цессии от общества «РММ». Антикризисный управляющий (КУ) оспорил сделку, утверждая, что Соколова действовала как представитель экс-руководителя должника Павла Зезюлина, стремясь получить контроль над процедурой банкротства. Первая и апелляционная инстанции признали договор цессии недействительным, ссылаясь на аффилированность Соколовой с контролирующим лицом и рассматривая оплату долга как инвестицию от Зезюлина.

Однако окружной суд отменил эти решения, поскольку сам факт представительства не доказывает аффилированность, а доказательств перевода средств от Зезюлина к Соколовой не было. Вместе с тем, кассация согласилась с необоснованностью приобретения права требования по номинальной стоимости у банкротящегося должника. В итоге, суд разрешил процессуальное правопреемство, но понизил очередность требований Соколовой.

Подобные случаи в судебной практике встречаются регулярно. Часто, перед привлечением контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, их представители пытаются приобрести значительные требования, чтобы, получив права кредиторов, контролировать процесс банкротства в интересах своего доверителя. В таких ситуациях, по мнению судов, единственно верным решением является отказ во включении «правопреемника» в реестр требований кредиторов, как это было, например, в одном из дел Московского округа. Там, несмотря на отсутствие прямого родства, суды установили фактическую аффилированность представителя с контролирующим лицом, привлеченным к субсидиарной ответственности, и отказали ему во включении в реестр из-за отсутствия экономической целесообразности сделки.

Ответственность КУ: новые грани

Другое дело, связанное с банкротством общества «Фундаментальный капитал», демонстрирует новую грань ответственности антикризисного управляющего. КУ Сергей Борисов выявил, что со счета должника были переведены средства на сумму более 13,4 млн рублей для оплаты личных покупок физических лиц. Попытки КУ взыскать эти средства через иски о неосновательном обогащении в судах общей юрисдикции были отклонены из-за пропуска срока исковой давности. При этом КУ не инициировал оспаривание сделок в рамках само́й процедуры банкротства, где срок давности исчисляется иначе. В результате, один из кредиторов, «Газпром межрегионгаз Нижний Новгород», подал жалобу на бездействие КУ, требуя возмещения убытков.

Апелляционный суд отказал, полагая, что оспаривание сделок – это право, а не обязанность управляющего, и кредиторы могли сделать это сами. Однако кассация отменила это решение, подчеркнув, что КУ обязан активно действовать для пополнения конкурсной массы. Право кредиторов на оспаривание сделок не снимает с него ответственности. Суду же следовало оценить вероятность успешного оспаривания и установить момент начала течения срока давности.

Подобные решения указывают на усиление «прокредиторской» позиции судов, возлагая на управляющих не только ответственность за свои действия, но и за бездействие при неисполнении обязанностей по оспариванию сделок. Это может привести к тому, что формальное нарушение установленных процедур будет служить основанием для привлечения КУ к ответственности и взыскания убытков.